Время: Вечер. Впрочем, Фиретаэ об этом не догадывается.
Место: Лаборатория. Подземелье.
Погода: Пасмурно.
Участники: Фиретаэ.
Краткий сюжет: За ночью всегда должен следовать рассвет. Таков порядок вещей. Для Фиретаэ пришло время рассвета после долгой ночи. Ее ожидает встреча с несколько необычным существом, которое должно изменить всю ее жизнь. Точнее говоря, оно даст ей возможность жить.

Два пути - две в жизни ниши:
Ты мой Бог, а я - твой Ницше. ©

От стен камеры исходила вязкая, противная сырость. Было душно и холодно. И темно. Слышно только, как изредка капля, сорвавшаяся с потолка, падает на каменный пол. Стоны других "пленников", которые чувствуют себя очень неважно. Редко - шаги надзирателей, которые гулким эхом отдавались от стен пустых коридоров. В воздухе повисла атмосфера безнадежности. Здесь царил мрак и отчаяние, словно все вокруг говорило: "Ты никогда отсюда не уйдешь. Смирись." И многие этому поддавались. А тех, кто еще не был согласен с этим, вскоре ждало разочарование: отсюда не сбежать.
Фиретаэ не видела света уже давно. Глаза ее отвыкли от солнечного света, сейчас он ей причинял бы лишь невыносимую болью. Но свет оставался в ее душе, хоть уже и не грел. А какой от него смысл теперь? Она тоже сдалась и привыкла к мысли о том, что ей суждено пробыть здесь до самой смерти, но не возненавидела своих мучителей. Вместо ненависти, которая должна была прийти по законам жанра, пришел страх, дикий страх, хватающий своими ледяными тонкими пальцами за сердце и за горло при виде любого человека. Фиретаэ все еще была способна испытывать сострадание к таким же невольным пленникам, как и она сама. Но, увы, она была беспомощна: все они находились достаточно далеко друг от друга, в разных камерах, и не могли даже общаться, чтоб облегчить этим страдания. Впрочем, даже если бы они были рядом, хватало бы у них сил на то, чтобы просто сказать пару слов друг другу? Не думаю.
Девочка сидела, обняв колени и прислонившись спиной к стене своей темницы. Фиретаэ знала: следует экономить энергию и тепло, иначе можно погибнуть. Она дрожала от холода. Рядом с ней стоял рюкзак, в котором было несколько ручек и ее дневник - старая потрепанная тетрадь. Один угол тетради был черным. Это - напоминание о пожаре, вечная печать на всю жизнь. Даже спустя все это время девочка не могла равнодушно вспоминать о том дне, когда она потеряла единственного друга. Зато это была еще и память о том времени, когда она еще была свободна, когда могла сама распоряжаться своей жизнью. Когда это завершилось - Фиретаэ даже не заметила. Переход был едва заметен. Могла ли она сбежать еще тогда, из приюта? Была ли тогда она все еще свободна? Может быть.
Фиретаэ было невыносимо скучно и, вместе с тем, страшно. Сегодня утром ей вкололи какую-то, по словам самих лаборантов, вакцину. "Меня не от чего лечить. Это была не вакцина," - осознавала девочка: "Наверняка какой-то опыт. Да и не стали бы они нас лечить от болезней... Им проще найти новых подопытных." Фиретаэ с ужасом ожидала результата. Сколько прошло времени хотя бы примерно - она не знала. Казалось, что сама вечность влюбилась в это место. Время здесь давно застыло: не было ни дня, ни ночи. Сколько здесь провела девочка - год или всего несколько месяцев, - она не знала. И вряд ли узнает когда-нибудь.
Веки Фиретаэ вздрогнули. Девочка открыла глаза и медленно перевела взгляд на рюкзак. Здешнее течение времени оставило отпечаток безвольности даже на движениях своих "жителей". А зачем торопиться? Времени полно, да и делать что-либо совершенно незачем. Затем Фиретаэ так же неторопливо открыла рюкзак и достала из него дневник и ручку. Открыв дневник на первой пустой странице, Фиретаэ еще около минуты просидела, склонившись над тетрадью. Она ждала, пока глаза привыкнут к темноте настолько, чтоб можно было делать записи. Затем девочка, расположив дневник на коленях и взяв ручку в руку, начала торопливо писать:
"Кажется, сегодня мой последний спокойный день. Или день вообще. Я не знаю, что теперь со мной будет. Если эта "вакцина" подействует удачно - меня наверняка заберут, чтобы продолжить ставить эксперименты. Если неудачно - я могу умереть. Лучше умереть, чем так существовать... Бессмысленное страдание, вечное ожидание. Пустота. И в этой пустоте нас много. Когда мы станем свободны? Наверняка лишь тогда, когда смерть придет за нами. Я жалею о том, что не могу помочь другим...
А ведь раньше я не ценила то, чего у меня теперь нет. Смена дня и ночи, прохладный ветерок, слегка шевелящий волосы, морская гладь, смех, шум листвы, запах травы осенью... Вряд ли когда-нибудь я ощущу это вновь. Не значит ли это, что мне может быть хуже, чем сейчас? Но что может быть хуже? Неужели... Это не абсолютная пустота? Пока я чувствую боль - я все еще жива... Но я была бы рада променять это на пустоту и не чувствовать ничего. Я более не личность. Почему? Потому что я нигде никогда не смогу проявить себя..."
-Я тоже так думал, - отчетливо услышала Фиретаэ какой-то режущий слух и леденящий кровь полушепот. Девочка вздрогнула, выронила от неожиданности ручку из рук, быстро рефлекторно закрыла дневник и поежилась. Холод был будто бы реальным. И больше всего пугало то, что голос раздавался не откуда-то снаружи, а словно внутри разума. Впрочем, сначала девочка подумала о том, что к ней обратился кто-то из охранников. Но Фиретаэ быстро поняла, что в камере никого нет. Да даже если бы и был, все равно охрана такого сказать не могла.
"Ну вот. Я сошла с ума. Досадно," - подумала девочка. Для этой темницы это было привычной вещью. Многие не выдерживали. Это было лишь вопросом времени. Кто-то был сломлен чуть позже, кто-то - раньше. Только Фиретаэ не ожидала, что все будет именно так. Обычно обезумевшие бились о прутья камер, о стены, старались разрушить все вокруг. Некоторые так и убивались, а некоторых усыпляли, словно уже ненужных кукол. Детство прошло, игрушки более не нужны...
-Нет. Я - реален, - возразил голос. Даже слегка возмущенно, как показалось Фиретаэ.
-Но... Кто вы? - вслух шепотом спросила девочка. Понятно, что она не привыкла общаться с людьми (или не с людьми?) мысленно.
-Называй меня как хочешь. Я буду тебе помогать. Даже если ты откажешься. У тебя нет выбора, тебе от меня не сбежать.
Фиретаэ слабо улыбнулась. Она сейчас точно не могла сбежать, даже при всем желании. Да и хотела ли? Заключенные уже настолько не верили в то, что отсюда можно уйти, что даже не пытались поднять бунт. Разве что новенькие... Но они быстро остывали. А тех, кто продолжал борьбу, ждало наказание. Какое - никто не знал...
"Бог, которому ты поклоняешься, всегда поможет тебе, если ты попросишь его об этом," - вспомнила девочка слова отца. Еще в детстве он объяснял ей, что такое религия. Но для Фиретаэ это была просто мистика. И сейчас, даже когда она решила, что к ней и правда пришел ангел или само божество, это тоже было мистикой. Это было больше похоже на сон или на сказку. "Даже если так, я хочу спать дальше," - решила девочка. Она перестала отличать реальность от несуществующего. А вдруг все вокруг - тоже сон, и она сейчас проснется дома, ребенком? Но на второе чудо, видимо, Фиретаэ не повезло.
-Наэрмэл-сама... - тихо прошептала Фиретаэ. Она дала имя своему собственному божеству. Вообще-то, именно так и начиналось безумие. Но только в том случае, если голос был не реален. А в случае с девочкой все было слишком настоящим... Трудно было не поверить.
Неподалеку послышались торопливые шаги одного из вечно угрюмых надзирателей. Иногда могло показаться, что они тоже испытывают сострадание к невольным пленникам, что их настроение - результат времяпровождение в таком месте. Но нет. Наоборот, темница сделала из них нелюдей. Или авторитет кого-то более "высшего", который решал судьбу любого, из находящихся здесь? Впрочем, для нас это не столь важно. Может, в их душе и теплилось какое-нибудь светлое чувство, вроде сочувствия. По крайней мере, Фиретаэ в это все еще верила. Подземелье не смогло сломить ее веру.
Наверняка кто-то из них услышал шепот. Неудивительно, связная речь тут резко выделялась на фоне остальных звуков. Особенно, учитывая эхо... Теперь нужно было молчать, чтобы она не последовала примеру сумасшедших. Молчание - единственный способ выжить. Всегда... Но хорошо ли это - не действовать? Фиретаэ так не думала.